Вы заметили, господа, какие требования сегодня ВАК предъявляет к аспирантам и докторантам по подготовке их диссертаций! Но почему, же эти требования не распространяются на уже защитившихся специалистов в науке? Вот вам очередной пример.

 

По настойчивым и неоднократным просьбам научных сотрудников Учреждения Российской академии образования "Институт образования взрослых" публикуется сатира на работников бюджетной сферы от науки, "имитирующих" со слов сотрудников ИОВ не только науку, но и свои обязанности.


 

Посвящается Якушкиной М.С.

 

Апокалипсис Квакушкиной

 

Квакушкина спала – ей снился страшный сон,
Как будто бы из кущей того света
Пред ней явился, замотавшись в уши-крылья, Баран-слон
И тут же спрятался за дверью туалета.

Квакушкина проснулась ото сна
И саркастично молвила: «Фигня!»

Квакушкина опять легла, и сон ей вновь приснился,
В котором от самих геенских врат
К дверям ее квартиры простелился
Дорожкою ковровой Сриодин-Ёрмунганд.

Квакушкина проснулась ото сна
Икнула, почесалась: «Вот фигня!»

Квакушка долго не решалась снова лечь,
Но тут уж сон к ней медленно подкрался.
Вот и конец… К утру ее успел запечь
На протвине Карболин- карлик. Он старался.
 

Квакушкина впредь не проснется ото сна –
Осталась от нее лишь косточка одна…

Шарль с Пером

 

Беспредел в ИОВ РАО продолжается во всем, в том числе и в том, что на работу ходят 15-20 человек, а в штатном расписании числится 89 человек. Интересный факт, которым могут заинтересоваться соответствующие инстанции. Но нас, сотрудников, беспокоит другой факт. Заместитель директора по науке Якушкина Марина Сергеевна под тему, которая записана за институтом, получила личный грант и забрала его под себя на основе тематики и материалов всего института. При этом у сотрудников требует неопубликованный материал, которым опять будет распоряжаться в личных целях. Это разве не коррупция? Вместе с тем, будучи не компетентной в образовании взрослых, лично изменяет (без решения ученого совета), извращает тематику исследований, от чего лихорадит весь институт! Кроме того, с ее назначением:

  1. Нет общей идеи развития института, нет научной концепции.
  2. Отсутствует планирование института.
  3. Не утверждаются, не корректируются темы фундаментальных и научных исследований.
  4. Открываются новые лаборатории без утверждения их на ученом совете и без учета их вписывания в общую структуру института (обсуждаются на уровне междусобойчика).
  5. Нет работы и консультаций с руководителями научных направлений (поэтому поездки в столицу и беседы с ученым секретарем ведутся делитански, не профессионально, без знания дела).
  6. Не осуществляется организационная работа. Собранны программы, которые не лицензируются.
  7. Не аттестована аспирантура и докторантура.
  8. Несколько месяцев подряд нет заседаний ученых советов.
  9. Не утверждены темы бюджетных аспирантов и докторантов.
  10.  Продуктивно не работает диссертационный совет (создается впечатление, что организовалась мафия, которая превращает «свой» совет в «ручной»).

Встает вопрос: объясните, а что же тогда есть в институте? И за что те, кто отвечает за все это, получает зарплату?

 

Сотрудники Института

12 апреля, в славный день космонавтики, к особнячку Российской академии образования (РАО) в Петербурге, что по улочке Черняховского, 2, подъехал длинный лимузин типа свадебного «Эх, прокачу!». Вахтерша всплеснула руками, никак не ожидавшая свадьбы на казенной территории. Однако, страхи вахтерши не оправдались: из лимузина вышел строго одетый господин с чеканным профилем постаревшего сына турецкоподанного Берты-Марии-Бендер-Бей, и с телодвижениями той поп-звезды, что разъезжает по Москве на таком же лимузине.

Он бодро взбежал по обшарпанным маршам старинной лестницы на четвертый, последний этаж. Господин бесцеремонно вошел сквозь дверь с табличкой «Директор Института образования взрослых РАО», и, зная, что должность вакантна после поспешного снятия престарелого Триодина, прочно уселся в хозяйское кресло.

Оценив вид из окна, Запердоцкий – а это был именно он (фамилия слегка изменена по литературным соображениям), зачем-то долгим взглядом уставился на потолок, прямо в зрачок скрытой камеры собственной службы безопасности, хорошо работающей на два фронта (а на самом деле на три). Сбоку его снимала другая скрытая камера – не местной службы безопасности, оборудованная современным оптическим детектором лжи. Камера реагировала на тепловое излучение капилляров лица; при вранье объектив как будто покрывался пятнами пота, смазывая изображение. 

Прямо перед объектом нескольких скрытых камер за длинным столом переговоров расселись действующий заместитель снятого директора некто Горан - служащий самого Запердоцкого (в охране), и сам будущий директор Бирженюк, привезенный тем же поставщиком из закромов собственного образовательного ведомства, к слову сказать, совсем не государственного. Дело оставалось за малым: представить коллективу государственного бюджетного учреждения нового директора, скромно сидевшего в виде носителя средних пенсионных лет и абсолютно неизвестного, как и Триодин, научной общественности.

Троица вольготно расположилась на захваченной территории, с усмешками ожидая появления давно работающего и сильно потрепанного жизнью в ИОВ РАО местного профессорского коллектива. И вот час встречи настал. Коллектив, скромно толкаясь,  смешариком протиснулся в кабинет и  не дружно приземлился за стол переговоров. Запердоцкий,  взяв слово, представился в обычной для него манере: «Кто не знает меня, А.С.Первого, ректора, артиста, академика, культуриста, профессора, председателя, заслуженного  и спасателя на водах, а так же владельца заводов, подводных пароходов, знакомца сильных мира сего и спонсора прокуратуры (а в будущем и судовладельца Москвы и Петербурга), то сим объявляем, кто мы есть, и кем будем вечно, не смотря ни на что».  Публика была раздавлена личности громадьем и чувством проникающих под кожу острых коготков. Поставщик директоров рукоплескал сам себе стоя, подчеркивая победу сидячим положением в кабинете РАО и мечтая о такой же победе в РАН. «Ай-да А.С., ай-да сукин сын!» - сказал бы поэт.

Наслаждаясь торжественностью момента, ораторствующий продолжал: «По поручению Президента РАО Никандрова Н.Д, я, член Президиума академии, должен представить вам нового директора, но прежде хочу поблагодарить Триодина, так много свершившего за тринадцать месяцев работы». Тут объектив камеры с оптическим детектором лжи сильно подернуло туманом. А в седоватых головах местного профессорского коллектива стали вставать одни и те же сцены. Вот только что появившийся в институте Триодин на своем первом Ученом Совете неожиданно просит пожилого заместителя по науке встать и что-нибудь спеть. Тот встает, но петь отказывается.

Триодин его подбадривает, откуда-то зная, что доктор экономических наук дома хорошо поет. Седовласый Ипатов обещает обязательно спеть после Ученого Совета, но новый директор в стиле «от Запердоцкого» приказывает петь здесь и сейчас. В зале заседаний наступает нехорошая тишина. Ипатов медлит, потом поет пару куплетов и замолкает, возможно, от беззвучного плача. У всех возникает ощущение нереальности происходящего. А маленький, дряхлый и пучеглазый Триодин радостно хихикает, наполняя суетливые телодвижения откуда-то взявшимся величием. Через пару недель, как все помнили, произошел очередной странный случай, когда Триодин решил испытать чувство величия, отказав профессору Зайцеву в командировке. Долго изгаляясь в своем кабинете над рослым профессором, Триодин получил простой ответ: «Пошел на…й». Зайцева уволили на следующий день. Как объяснял со смехом свое поведение профессор Зайцев, Триодин внушал ему странную мысль: «Я тебя буду унижать, а ты в ответ меня уважай». К слову сказать, была у партийных работников накануне перестройки такая поговорка: «Что за народ пошел – в морду плюнешь, драться лезут».

Триодин плевал в морду всем, «драться» полез, правда, один проф.Костецкий, доктор философских наук (уволенный позднее). Педагогический коллектив завис от умственного перенапряжения: драться, даже интеллектуально, все-таки не хорошо, а терпеть изувера тоже как-то постыдно. Нерешительность коллектива стимулировала жалкого, но безжалостного Триодина на новые подвиги по стяжанию собственного величия. За вечерним чаепитием он спокойно мог предложить красивой заведующей аспирантурой, кандидату педагогических наук, потанцевать на столе. Молодой секретарше намекнуть на возможное резкое повышение зарплаты. Слюнявая физиономия шаркающего претендента на женское внимание распугивала всех сотрудниц института по банальной причине сексуальной брезгливости.

Триодин нашел возможность всем за себя отомстить: если надо куму-то принять участие в конференции, в оппонировании, в учебном процессе, забрать ребенка из детского сада, посидеть с больной матерью – пиши служебное письмо, а забыл написать – пиши объяснительную. Курьезный случай вышел с Ипатовым: в день своего семидесятипятилетнего юбилея проректор по науке опоздал на двадцать минут, занятый закупками к праздничному столу –  ему «подняли» настроение директорским требованием писать объяснительную за прогул.

Триодин превратил объяснительные в искусство: ведь он не каждый день на работе, а когда на работе, то не полный день. А еще он занят (читает объяснительные других сотрудников), так что профессорам надо в приемной посидеть несколько раз, да попасть на прием и  в устной форме убедить директора в необходимости своей просьбы, а понимает он очень плохо, поэтому часто перебивает, причем с упреками, поучениями и самовосхвалением. «Оковы измученного человечества, -  как сказал Ф.Кафка, - сделаны из канцелярской бумаги». Триодин не просто мучил человечество отдельно взятого института РАО, но самозабвенно пытал его, доводил до больничных коек, наслаждался стрессами в общем-то немолодых людей, включая заслуженных деятелей науки.

В своем выступлении Запердоцкий подчеркнуто хвалил своего ставленника Триодина за то, что тот много сделал, не уточняя, чего именно. А коллектив слушал и добавлял про себя: много сделал Триодин, но очень плохого. Уволено восемь докторов наук, почти прекратились защиты диссертаций, не выполняется план научных публикаций, на институте висят судебные дела о хищении бюджетных средств. Триодин, поставленный год назад по инициативе Запердоцкого, попользовался год директорской зарплатой, служебной машиной, поучаствовал в перекрое госбюджета и преспокойно отбыл на покой.

А Запердоцкий привез нового «директора», объявив официально, что командовать парадом отныне будет он сам. Вопрос в том, каким парадом: научным, финансовым, изуверским? Два последних варианта очевидны, а вот научным парадом ректор коммерческого вуза и за деньги академик РАО командовать вряд ли сможет, поскольку к науке с её бескорыстными идеалами он совершенно не способен.  Запердоцкий, доктор культурологических наук, совсем не понимает того, что относится к культурологии, а что к упоминанию о культуре.

Над его «научным докладом» относительно СМИ смеялись журналисты: они и сами писали то же самое, не подозревая, что это можно представить научным сообщением доктора культурологии. Даже журналистам ясно, что если писанина Запердоцкого – это культурология, то культурологии либо нет как науки, либо её сильно позорят отдельные «доктора культурологических наук».

Конечно, Запердоцкий вряд ли откажется командовать парадом в области культурологии или «педагогической культурологии», но итоги будут предсказуемы: имитация науки, придуманные отчеты, наказание невиновных, награждение непричастных. Москва сдала ИОВ РАО Запердоцкому в коммерческую аренду, и это, вероятно, выгодно Президенту РАО Никандрову Н.Д. Правда, не выгодно стране – но о стране должен думать уже другой Президент, хотя и народу подумать над этим не возбраняется.

Российскую академию образования трясет в очередной раз. Один из ведущих институтов не выдержал испытания новым директором, который сдал свои позиции ровно через год и месяц. Если Институт образования взрослых должен быть сохранен, и если институт должен не только выполнять планы, а ещё и получить мощный импульс развития, который не присутствует в последние годы, то в таком случае, рассматриваемая кандидатура Якушкиной М.С. категорически не соответствует данным задачам.

Коллектив не понимает, как можно ставить на место и.о. директора самозванку. Речь должна идти о лидере в науке, который может объединить институт вокруг какой-то цели. Необходимо обновить кадровый состав института, вселить всем сотрудникам веру в себя! Развиваться институт может только в том случае, когда непрерывно развиваться будет каждый из работающих в нем.  Якушкина М.С. – как человек, который вдруг (по воле случая) занял не свое место, не может быть примером и образцом развития. Нужно ещё доказать, что ты из себя представляешь. Якушкина без опыта управленческой деятельности, но с самоуверенностью кухарки должна ещё научиться развивать себя, добиться неких результатов, а тем более управлять институтом.

В институте нездоровый климат (агрессия и подавленность одновременно) существует потому, что отсутствует интерес к науке, ощущение своей полной невостребованности как специалистов, что говорит о полной разрозненности, об отсутствии ответственности за общее дело. Мы видим несуразные, неконструктивные действия администрации именно потому, что нет специалиста, который может изменить всё в противоположную сторону.

Потенциал в коллективе есть, но он не задействован. Чтобы коллектив ожил – либо не назначают, либо просто увольняют. Нам не хочется верить, что институт специально разваливают. Якушкина М.С. - непрофессионал, не имеет серьезных публикаций, не имеет ни одного защищенного аспиранта, не имеет индекса цитирования. Более того, использует результаты, наработанные институтом за последние годы, в своих личных, корыстных целях. Это незрелый руководитель и пока никакой ученый. У неё проявляются черты бывшего партийного работника, который думает, что руководить сегодня - это значит: взять лист бумаги, написать план, дать всем пионерские поручения и следить, как они будут выполняться. Только попав на должность и.о. по науке, провинциалка моментально стала искать пути ликвидации людей, которые могли понять, что она явно заняла не то место. Кроме того была замечена в высказывании не правдивой, лживой информации, что естественно подрывает веру у людей, тем самым выстраивая безнравственные с ними отношения.

Якушкину М.С. не стоит назначать даже и.о. директора, которого придется снимать раньше, чем предыдущего, а значит всё дальше проваливать работу института. Опять совершается ошибка, когда на место руководителя приходит не профессионал, а посредственность. Почему Академия не хочет прислушаться к мнению коллектива?

Коллектив УРАО  ИОВ