Печать
Просмотров: 248

Путинизм как печальная реальность

В стране, где ответственность за массовую бедность больше не на кого спихнуть, где бедность как продукт слияния власти и бизнеса постепенно осознается в качестве политической проблемы, осталась только одна карта, которую до сих пор не удавалось с шиком разыграть. Это карта репрессий, направленных против врагов России, карта больших политических процессов против активной, деятельной «пятой колонны»
Протест, недовольство, неуверенность в завтрашнем дне – таковы итоги прошедшего в воскресенье в России единого дня голосования. Кандидаты Кремля не могут довести до победного конца свои губернаторские кампании, протестовать против пенсионной реформы выходят те, кто еще даже не начал трудовую деятельность, – школьники и студенты.


Кремль ошибся. Кремль в лице замглавы администрации Сергея Кириенко раскрутил гайки, переборщил со ставкой на зрелищность выборов как шоу и получил отдачу в виде протестов и голосования за кандидатов от КПРФ и ЛДПР. Голосования, как это уже назвали эксперты, не против Кремля, а за кого попало.
Ошибка власти – идеальное объяснение любого политического события, но, сводя итоги 9 сентября к политтехнологическим огрехам, мы лишаем себя возможности увидеть нечто более важное, чем просто плохой расчет и негодное исполнение. Единый день голосования – важная отметка российской новейшей истории, день, когда самая большая коалиция поддержки действующей власти с 1991 года прекратила свое существование. Пресловутый «Крым наш» мертв.
Время с 2014 по 2018 год можно назвать золотым веком российского авторитаризма. Никогда прежде президент не пользовался такой масштабной поддержкой. Никогда прежде ему не удавалось с такой легкостью мобилизовать ресурсы, необходимые для модернизации армии, инфраструктурного строительства, проведения «бескомпромиссного» внешнеполитического курса. Силы и средства, вложенные в строительство «коалиции войны» начиная с 2008 года, принесли огромную прибыль.
Только в 2014 году Путин наконец смог построить парадоксальный по своей природе режим, тот самый мифический путинизм, который был одновременно и «национальным» и «глобальным», и «социалистическим» и «капиталистическим». Ручное управление, неформальные сделки правительства с бизнесом, полем «государственно-частного партнерства» не устраняли социальное неравенство как таковое, но позволяли в каждом конкретном случае смягчать его точечными вмешательствами.
Уровень жизни с 2014 по 2016 год математически не рос, но бизнес, банки были принудительно адаптированы к этому неросту: темпы выдачи ипотечных и потребительских кредитов внутри падающей экономики били исторические рекорды. Неравенство устранялось как бы взаймы, при этом предполагалось, что расплата в государстве «компромиссного благосостояния» никогда не наступит, потому что должники и кредиторы вместе и есть то самое новое, посткрымское тело политической нации.
Новые роли получили и друзья президента. Из предпринимателей средней руки, которым дали в управление те или иные куски госсобственности, они превратились в национальных чемпионов, людей, выполняющих важнейшие – геополитические – задачи. Вместе с их расцветом шел другой процесс – спасенные в кризис олигархи, став жертвами санкций, получили новую помощь, но были понижены в ранге. Дистанция между условными Фридманом и Чемезовым исчезла еще в 2012-м, но потом снова появилась: теперь уже старше по званию стал госкапиталист, а не фигурант из списка Forbes.
Министры и вице-премьеры, которые еще в 2008 году тянулись за олигархами и влезали с головой в коррупционные схемы, чтобы хотя бы внешне, с точки зрения атрибутов, костюмов, часов, ресторанов, соответствовать своим визави из большого бизнеса, стали их «старшими товарищами», как это было принято называть в советском комсомоле. Олигархи стали обычными замминистрами, а замминистры – обычными олигархами.
Президент Путин – профессиональный посредник. Я заставлю их делиться – вот его социально-экономическая программа, что в 2000, что в 2009 («ручку верните!»), что в 2014 году. Но что происходит в тот момент, когда никаких «их» больше не остается? Когда весь капитал, весь бизнес, вся элита, все те, кого Путин обещал заставить делиться с «простыми людьми», становятся его подчиненными? Происходит политический коллапс, требующий переопределения основных силовых линий внутри общества.
Внутри «крымского консенсуса» общество воспринимало Кремль и лично президента Путина как внешнюю по отношению и к себе, и к крупному капиталу силу, мобилизующую нацию на выполнение исторических национальных задач. Но примерно к 2016 году в России не осталось компрадорской буржуазии. Капиталисты, имеющие интересы на Западе, либо отказались от этих интересов, либо уехали, вывели капиталы, вышли на пенсию. Национальная буржуазия, в свою очередь, не является ни буржуазией, ни чем-то внешним по отношению к власти – вот собес, а вот заводская касса, и там и там президент Путин помогает простым людям.
Когда это случилось, стало понятно, что теперь Путин и есть капитал. Не в смысле коррупции и $40 миллиардов на несуществующих счетах. А в смысле полного исполнения политического мандата. Правда, исполнен он был парадоксальным образом – уничтожив внешние по отношению к себе силы, Кремль сам стал всеми этими силами. И капиталом в том числе.
 «Платон», пенсионная реформа, цифровые концессии, распределяемые сегодня между друзьями президента, – признаки «откупного капитализма», в котором дистанция между государством и бизнесом сведена к минимуму, к техническим деталям. А это значит, что никакого протеста против неравенства, бедности, невыплаты зарплаты, который не был бы протестом против Кремля, в рамках «откупного капитализма» быть не может. Любой протест против любой «либеральной» (в техническом смысле) инициативы – это протест против власти.
Как правительство, парализованное урегулированием споров между друзьями и придворными президента, может обеспечить снижение неравенства, рост доходов, рост уровня жизни? В исчисленной до копейки экономике рост в одном месте – большой инфраструктурный проект – оборачивается упадком в другой.
Это работает так: чтобы построить мост в Крым, нужно поднять налоги. Но поднять налоги бизнесу нельзя – весь бизнес висит на ниточках налоговых льгот, эти льготы упакованы в кредитные соглашения с госбанками и так далее. Поэтому пенсионная реформа, поэтому концессии и так далее. Фаза «2018 год и после» в этом смысле выглядит как издевка над честными гражданами России. Чтобы находить деньги, нужны технологии, которые технически направлены против собственного народа.
В стране, где ответственность за массовую бедность больше не на кого спихнуть, где бедность как продукт слияния власти и бизнеса постепенно осознается в качестве политической проблемы, осталась только одна карта, которую до сих пор не удавалось с шиком разыграть. Это карта репрессий, направленных против врагов России, карта больших политических процессов против активной, деятельной «пятой колонны». И эту карту, кажется, готовят нам в 2019 году.
Опросы ВЦИОМ о заговоре против России выглядят как часть подготовки к этим процессам. Ставшие рабочими, рутинными во внутриполитическом блоке Кремля обсуждения кампаний против «врагов»: врачей, коррупционеров, чиновников, – добавляют аргументов в пользу таких опасений. Кто станет новой «пятой колонной»? Учитывая очевидно левый крен протестов, учитывая острое желание ФСБ выйти не с парой дел шпионов, а – как прокурор Мюллер – с большой политической заявкой, кажется, что жертвами будут не правые, а чиновники. Новые крайние – бюрократы. Их критикует Алексей Навальный, хотя назвать борцом с коррупцией просто смешно.   Это тот же агент Москвы, которым руководит Путин, чтобы контролировать тех, кто против неравенства в России.


Путинизм стал печальной реальностью для России. Чем больше будем молчать, тем больше нас будут использовать как рабов нового режима, основой которого является сломанное гражданское сопротивление. Назревает время революции чиновников, которые не хотят быть разменной монетой в борьбе Путина с народом России. Нас, чиновников, объявляют коррупционерами, высмеивают, хотят сделать крайними в нищете народа. Нет, не российский чиновник виноват в этом. За каждым из нас стоит ФСБэшник или очередной уполномоченный из Администрации Президента,  у которого кокаин на лице и непомерные амбиции. Эти серые кардиналы заставляют чиновников собирать взятки с населения и заносить их в Москву.
Борьба с коррупцией в России – это способ найти крайних за развал страны и объявить их очередными врагами народа.

Штукова Светлана Викторовна


Глава администрации Адмиралтейского района Санкт-Петербурга
Действительный государственный советник Санкт-Петербурга 1 класса